Альфред Хичкок – мастер страха

Свою жизнь он посвятил работе, которая позволяла ему, 167-килограммовому, уродливому, странному, никогда не знавшему, что такое настоящая любовь, сыну зеленщика, почувствовать себя сверхчеловеком. Никто другой не умел так подавать на экран зло и насилие...

Альфред Джозеф Хичкок — великий режиссер, непревзойденный мастер страшилок. Под маской остроумного, веселого толстяка скрывалась закомплексованная личность, полная страха, жестокости и ненависти. У него не было друзей, а те, кто имел несчастье с ним работать, отмечали в нем невероятное бессердечие. В мире искусства он прославился не только кинематографическими шедеврами, но и садистскими шутками.
Фейерверк в штанах
На формирование характера Хичкока большое влияние оказал отец. Рьяный католик, он был неуравновешенным человеком, и его методы воспитания во многом определили дальнейшую судьбу парня. Однажды провинившегося в чем-то пятилетнего Альфреда отец отправил с запиской в полицейский участок. Полицейский, знакомый отца, прочитал ее и молча отвел мальчика в камеру, где запер на десять минут. После освобождения он сказал: «Вот как мы поступаем с непослушными мальчиками». Эти минуты, проведенные в камере в жутком страхе, оставили след в душе ребенка. Педагогический эффект превзошел все ожидания. Все последующие 75 с лишним лет своей жизни он боялся сам и заставлял бояться сотни тысяч людей.
Годы, проведенные в иезуитском колледже, также позволили будущему режиссеру познать страх сполна — монахи лупили воспитанников резиновыми палками за любые проступки. И это было очень страшно. Даже не само наказание, а то, как отцы-иезуиты обставляли его. Сначала надо было идти к настоятелю и самому назначить время экзекуции, но не позже чем через неделю. Конечно, все оттягивали порку как можно дольше и целую неделю трепетали в ужасе, ожидая ее.
Тогда же, в колледже, проявились и другие черты Хичкока — его нелюдимость, жестокость и лживость. Возможно, это было связано с его комплекцией — он был очень толстым мальчиком, но на школьном дворе он всегда держался особняком, стоял, при-
слонившись к стене и с выражением презрения на лице наблюдал играющих в мяч сотоварищей.
Развлекался Хичкок тем, что крал яйца из церковного курятника и кидал ими в окна родного колледжа. При необходимости он мгновенно принимал ангельский вид и заявлял, что это, вероятно, пролетавшая птичка запачкала окна. Однажды Хичкок с приятелем затащили одноклассника в подвал, связали по рукам и ногам, сняли с него штаны и прикрепили к нижнему белью фейерверки, а сами убежали.
Режиссер-неудачник
Священником он не стал, зато устроился на работу в киностудию дизайнером титров, но вскоре начал подавать надежды в режиссуре. В 1925 году двадцатишестилетнему Хичкоку впервые предложили снять кино. Это был очень маленький фильм, с очень маленьким бюджетом, съемками в Италии и пленительным названием «Сад наслаждений».
Свой режиссерский дебют Хичкок еще долго вспоминал с содроганием. По дороге в Мюнхен таможенники конфисковали пленку, купить новую в Германии он не смог, потому что его обокрали. Дальше — больше: на съемках сцены утопления юной девицы актриса наотрез отказалась лезть в воду: — у нее началась менструация. Воспитанник иезуитского колледжа Хичкок понятия не имел, что это такое. Срочно найденная на замену барышня оказалась толстой, и не слишком атлетичный актер, к вящей радости зевак, смог вытащить ее из воды только с пятой попытки. И когда, наконец, ему это удается, по переднему плану, уставясь прямо в объектив, прошествовала некая старушонка, до того мирно собиравшая ракушки!
Ужас, охвативший Хичкока с начала съемок, достигает кульминации, но тут приезжает его помощница Альма, и все встает на свои места: находятся деньги, съемки проходят организованно и в срок. Хичкок благополучно заканчивает фильм, который получает хорошую прессу: лондонская «Дейли экспресс» публикует статью под названием «Молодой человек с хваткой льва». Через месяц «лев» теряет девственность и женится на своей Альме. С тех пор они не расставались. Он не мог прожить без нее и дня. Но ценил ее не как женщину, а как свою «правую руку». В их с Альмой отношениях присутствовало все что угодно, кроме страсти. Они очень ценили друг друга, уважали и жалели, они никогда не раскаивались в том, что связали судьбы... Но плотского тяготения между ними не было, любовного безумия они не испытывали никогда: это был не брак по любви, а союз двух профессионалов. Единственным человеком, который искренне любил Хичкока, была его дочь Патриция. Она обожала своего толстого, редко появляющегося дома отца. Обожала и защищала всегда, как могла, перед всеми. Когда она выросла, отец снял ее в небольших ролях в нескольких своих фильмах.
Когда на склоне лет Альму парализовало после инсульта, Хичкок дни напролет проводил у ее постели. Он страшно боялся остаться один. А если медсестра вежливо просила его удалиться, чтобы не нарушать больничный режим, он перемещался в ближайший ресторан, поскольку хотел быть рядом с женой, когда ей плохо. Он ненавидел этот ресторан: он ассоциировался у него с ощущением страха и неизвестности. После выписки Альмы Хичкок ни разу в жизни не зашел туда. Конечно, он часто влюблялся в актрис. Но никаких вольностей себе не позволял. Своей жене Хичкок не изменял никогда.
Кукла в
гробу
В картинах Хичкока всегда снимались звезды мирового класса: Ингрид Бергман, Лоуренс Оливье, Кэрри Грант, Шон Коннери, Пол Ньюмен... Список актеров, работавших с ним, невероятно широк, потому что больше трех фильмов никто не
выдерживал. «Актеры — это домашний скот», — сказал он однажды, еще до отъезда в Голливуд, до того как стал Великим Хичкоком.
Режисер ни разу в жизни ни на кого не повысил голос и никого не оскорбил на съемочной площадке. Он «оттягивался» по-другому. Маэстро страха невероятно злобно шутил.
Одной актрисе, которую тошнило от запаха рыбы, душка Хичкок послал на день рождения четыреста красиво упакованных копченых сельдей. Он не щадил никого, дарил своим ютившимся в маленьких квартирках коллегам чудовищных размеров шкафы и кровати, которые им негде было поставить. Известнейшего актера сэра Геральда дю Морье он как-то пригласил на бал-маскарад. Тот пришел в костюме турецкого султана и... обнаружил, что все остальные гости одеты в смокинги. А хорошо воспитанных гостей сажал на особые диванные подушки, которые немедленно издавали громкий неприличный звук.
Но, пожалуй, самую свою скверную шутку он сыграл с Типпи Хедрен, актрисой, блеснувшей в «Птицах». Когда во время съемок «Марни» у Хичкока возник конфликт с Типпи, он грозился разрушить ее карьеру в прах. А вскоре сделал ее пятилетней дочери Мелани незабываемый подарок — куклу, которая изображала ее маму, лежащую в сосновом гробике. До сих пор Мелани Гриффит (та самая маленькая девочка) с ужасом вспоминает о подарке режиссера.
На премьерах хичкоковских фильмов публика визжала от ужаса, у особо чувствительных зрительниц случались нервные расстройства. После премьеры «Психо» режиссеру звонили разгневанные отцы семейств: «Моя дочь вот уже две недели не заходит в ванную — она боится, что там прячется маньяк!» Хичкок откладывает в сторону разъяренно вопящую трубку и, не дослушав фразу, удовлетворенно улыбается, вспоминая удавшуюся ему сцену — в обнаженное женское тело вонзается нож, кровь расплывается под струями душа... Он подносит трубку ко рту, добродушно советует: «Отдайте ее в химчистку!» и нажимает на рычаг. Самообладания Альфред Хичкок не терял никогда — этому его тоже научили иезуиты.
Занавес
Ему шел восьмидесятый год, артрит почти лишил его возможности двигаться. В грудь ему вшили кардиостимулятор. Толст он уже был настолько, что часто падал с лестницы. Хичкок боролся до конца. Упорно работал над сценарием фильма «Короткая ночь», посылал сотрудников на разведку натуры, выбирал актеров на главные роли — сначала это были Катрин Денев и Уолтер Мэтью, потом Лив Ульман и Шон Коннери...
Но в сентябре 1979-го вынужден был признать, что еще один фильм будет ему уже не под силу. Хичкок закрыл свою контору, распустил персонал и осторожно, тяжело спустился по лестнице к ожидавшему автомобилю. Дома он подозвал дворецкого.
— Что там мне особенно запретили врачи?
— Боюсь, что очень многое, сэр. Но особенно спиртное.
— Вот и прекрасно. Позаботься, чтобы в доме было много водки.
Помешать ему не смогли ни Патриция, ни Альма, ни доктора. Всю жизнь всего боявшийся сэр Альфред торопился навстречу смерти, которая, благодаря щедрым порциям водки, не заставила себя ждать, явившись 29 апреля 1980 года. Последние слова он сказал безутешной дочери, не покидавшей его до конца: «Я чувствую, что гаснет свет. Наконец-то я смогу по-настоящему отдохнуть и отоспаться».

•
Подготовила Елена КРЮГЕР